bigbeast_kd: (Default)
Если слабость российской армии отнюдь не определялась ее аристократизмом, то прусская армия являла собой исключительное сочетание аристократизма и силы. Это явление представляет значительную проблему для историков, так же как и для социологов и политологов. Предполагается, что девятнадцатый век был эпохой, когда буржуазия отняла у аристократии роль вершителя судеб Европы. Принято считать, что ведущую позицию среднего класса предопределило то, что он владел высокоразвитой промышленностью, обладал профессионализмом и образованием, более соответствующим руководящей роли в усложнившемся и технически развитом мире. Но до 1914 г. самыми крупными, сложными и наиболее технически развитыми организациями Европы являлись армии. И самой сильной и хорошо организованной, но при этом самой аристократичной по своему составу армией на континенте была прусско-германская армия, стан не только наиболее выдающихся мировых военных умов, но и в высшей степени благородного по духу офицерского корпуса, который ревниво оберегал свое право драться на дуэлях и свою полуфеодальную преданность верховному главнокомандующему, полусамодержавному наследному императору. Несомненно, прусско-германская армия была более аристократичной и сильной, чем армия Франца-Иосифа, чей офицерский корпус был набит в основном выходцами из низших слоев среднего класса; к тому же, по прусским стандартам, в рядах этой армии находилось чересчур много евреев. В 1870–1871 гг. прусская армия убедительно доказала свое превосходство над генералами Наполеона III, подавляющее большинство которых было испытанными и опытными профессионалами буржуазного происхождения. Прусская военно-аристократическая элита представляла собой классический образец успешной адаптации высшего класса к техническим и профессиональным требованиям современного мира.

Read more... )
bigbeast_kd: (Default)
В полную противоположность Англии, военные руководители России и Пруссии на всем протяжении предшествующего столетия и вплоть до 1914 года, решали весьма сложные задачи. Их армиям приходилось стремительно приспосабливаться к реалиям изменявшегося мира. Говоря о веке в целом, следует отметить четыре наиболее важные особенности.
Во-первых, огромный численный рост населения и армий значительно усложнил как обеспечение тыла, так и, прежде всего, командование и контроль над проведением сражения.
Во-вторых, появление железных дорог, телефона и телеграфа привело к подлинной революции в области коммуникаций, что имело огромное значение для мобилизации и контроля над военными подразделениями.
В-третьих, колоссальные перемены произошли в области военной техники — так, например, резко возросла оборонительная огневая мощь при одновременном сокращении мобильных наступательных сил.
И, наконец, солдаты в большинстве крупных армий в 1914 г. были куда более грамотны и развиты в умственном отношении, чем столетие назад. Методы ведения войны претерпели значительные изменения, и для того, чтобы соответствовать новым требованиям, военному руководству необходим был беспрецедентный уровень интеллектуальности и профессионализма.

Read more... )
bigbeast_kd: (Default)
Офицеры девятнадцатого века в большинстве своем с недоверием относились к идеям радикального либерализма, не говоря уже о демократии или социализме. Радикалы могли проповедовать неприемлемые доктрины о всеобщем прекращении войн или о том, что необходимо заменить постоянные армии гражданским ополчением. Офицер в любом случае хранил верность власти, иерархии и дисциплине. Как правило, сам он исповедовал простые и ясные патриотические ценности, и требовал того же от своих солдат. Демократическая же политика означала партийные конфликты, классовые и этнические раздоры и компромиссы; ухищрения и полуправда парламентской жизни вошли у политических лидеров в привычку. Офицеры благородного происхождения имели особую причину с неприязнью относиться к демократии. Она несла ощутимую угрозу их собственным интересам землевладельцев или rentier (рантье - прим.мое), а также, несомненно, подвергала опасности интересы их братьев и кузенов. Демократическая политика грозила заменить представителей того сословия, к которому принадлежал офицер, правителями, чье социальное происхождение и манеры, возможно, вызывали у него презрение, и кого он, подчас не без оснований подозревал в том, что для собственного продвижения к власти они использовали средства, с точки зрения аристократа не этичные. Более того, эти новые правители отнюдь не были склонны ставить интересы и особенности офицерского корпуса столь же высоко, как это делала старая аристократическая политическая элита.

bigbeast_kd: (Default)
Ценности офицеров-аристократов полностью соответствовали тем, что исповедовались в кадетских корпусах. Важное место среди них занимали физическая смелость, сила и выносливость; способность переносить боль, а также любые невзгоды и опасности, не теряя хладнокровия и присутствия духа. Развитое чувство товарищества, преданность и готовность подчинить собственную индивидуальность требованиям офицерства как группы и армии в целом также входили в этот кодекс. Очень высоко ценились стремление к лидерству и желание служить образцом. То же самое можно сказать и о некоторых практических военных навыках, например, об искусстве верховой езды, и, в особенности в последние десятилетия века, о меткой стрельбе и о способности быстро ориентироваться на местности. Аристократические и военные ценности и отличительные свойства зачастую создавали своеобразный симбиоз. В воспоминаниях графини Денхоф о детстве, проведенном в аристократическом прусском поместье, можно найти длинный перечень лошадей, развлечений на лоне природы и испытаний физической силы; все болезненные и неприятные случаи переносились без жалоб; иерархический порядок мира, основанный на подчинении старшим, принимался безоговорочно; столь же безоговорочным было подчинение всем правилам и условностям, присущим домашнему распорядку аристократического уклада. Судя по воспоминаниям об усадебной жизни в Англии и России, там происходило то же самое. Апологеты офицеров-дворян, подчеркивая, что домашнее воспитание прекрасно подготовило их к особенностям полковой жизни, не так уж далеки от истины. Закономерно также, что в тот период, когда аристократия неуклонно утрачивала большинство своих функций, представители высшего класса принимали мировоззрение офицерства и даже окружали его ореолом: ведь именно офицерство являлось группой, за которой и в эпоху империализма общество по праву признавало почетную роль.

Read more... )
Труд Кигэна напоминает также о важности некоторых отвлеченных понятий, таких, как полковое знамя, и прежде всего, офицерская честь: «В известном смысле самое глубокое из всех суждений о Ватерлоо не только лучше всего известно, но и наиболее банально: «победа при Ватерлоо была одержана на спортивных площадках Итона». Герцог, который сам был итонцем, превосходно знал, что лишь очень немногие из его офицеров были питомцами Итона и что футбол имеет мало общего с войной. Но он говорил не о себе, и не считал Ватерлоо спортивной игрой. Он высказал куда более тонкую мысль: победу над французами обеспечило отнюдь не более мудрое руководство или лучше продуманная тактика, не пламенный патриотизм, а хладнокровие и выдержка, стремление к совершенству и достижению целей ради них самих — то есть те самые качества, которым учатся, занимаясь спортом, уже ставшего важнейшим делом в жизни английского джентльмена».
Это высказывание приписывают герцогу Веллингтону (1762–1852), командовавшему британскими войсками в битве при Ватерлоо.
Наполеон понес поражение главным образом потому, что английские офицеры ревностно оберегали свое достоинство и были полны решимости сохранить свою репутацию, не проявив перед собратьями по профессии ни малейшего признака слабости, страха или недостатка хладнокровия, несмотря на все испытания, выпавшие на их долю. Полки удерживали свои позиции, «поддерживаемые той властью, которую офицеры сохраняли над собой и над своими людьми. Честь, в самом неожиданном смысле, восторжествовала».
«Полковые ценности» не совпадали с ценностями капиталистического или буржуазного общества. Утверждение превосходства военных ценностей, которое часто встречается в консервативной литературе восемнадцатого — девятнадцатого веков, имело весьма печальные последствия, когда взгляды эти, в огрубленном и вульгаризованном виде, взял на вооружение фашизм. И все же, объявляя собственное профессиональное мировоззрение выше капиталистического культа денег и личной выгоды, офицеры действовали в духе, присущем профессиональным группам нового времени; с подобным утверждением, несомненно, согласится каждый житель современной Британии. Офицеры не грешили против истины, полагая, что качества и ценности, которые способствуют успешному руководству военными действиями, далеко не всегда вписываются в мир банков и фондовых бирж. По сути, размышления Э. Дж. Хайека исходят из концепции, в соответствии с которой основные принципы капитализма неестественны и противоречат природным инстинктам и традициям человечества. Мир, в котором деньги становились величайшей ценностью, а изворотливый финансист мог, по крайней мере потенциально, помыкать отважным, исполненным патриотических чувств воином, был аристократии совершенно не по нутру. Впрочем, новая шкала ценностей задевала убеждения практически всех слоев традиционно сложившегося общества, и потому в викторианскую эпоху вызывала резкое неприятие отнюдь не только у аристократов. Даже сегодня многие представители западного общества все еще не в состоянии принять эту шкалу, как должное.
bigbeast_kd: (Default)
Богатые аристократы, отпрыски знатных семей, поступая офицерами в наиболее престижные полки гвардейской кавалерии, редко относились к военной службе, как к профессиональной деятельности. Как правило, прослужив несколько лет в приятном и веселом обществе людей, равных им по положению, они оставляли казармы ради тех занятий и удовольствий, которые предоставляло крупное состояние, доставшееся по наследству. У таких людей не было стимула совершенствоваться в различных аспектах военного искусства или карабкаться вверх по армейской иерархической лестнице. Граф А. А. Игнатьев вспоминает, что в 1890-х годах поступить в кавалергардский полк было все равно, что стать членом престижного модного клуба. Все офицеры прекрасно знали, что расходы их многократно превысят жалованье. Клубная атмосфера усиливалась и благодаря тому, что представители многих семей из поколения в поколение служили в одном и том же полку. Например, отец Игнатьева в прошлом был командиром кавалергардского полка, а сам он появился на свет в полковой казарме. В офицерских собраниях разговоры по большей части вертелись не вокруг профессиональных вопросов, а вокруг светских новостей, там царила атмосфера учтивости, беспечности и терпимости, свойственных благополучию — и действительно, жизнь кавалергардских офицеров не была обременена чрезмерными служебными обязанностями.

У незнатных и небогатых дворян было больше стимулов относиться к военной службе как к профессии, связывая с нею свои честолюбивые устремления. В Европе наиболее известным дворянским сословием, посвятившим себя военной карьере, было прусское юнкерство, но и в России, и в Англии имелись подобные классы — пусть не столь многочисленные и несколько иные по образу жизни. Два величайших полководца России, Суворов и Кутузов, вышли из верхних слоев рядового дворянства, а не из придворной аристократии, и то же самое можно сказать про многих русских военачальников девятнадцатого века. В восемнадцатом и в начале девятнадцатого века российское государство осыпало благодеяниями придворную аристократическую элиту, однако и провинциальные дворяне имели возможность подняться на самую вершину военной или гражданской бюрократической лестницы; в этом Россия упомянутого периода принципиально отличалась от России допетровской, а также от Польши, где безраздельно царили крупные земельные магнаты. Открытая перед рядовыми дворянами возможность продвижения наверх в действительности являлась одним из ключевых условий, обеспечивших как процветание послепетровской монархии, так и лояльность дворянства по отношению к абсолютистскому государству.

Как считает Корелли Барнет, из всех сословий в Британии англо-ирландское дворянство было «наиболее близко классу прусских юнкеров. Зачастую более бедные, чем их английские собратья, — так как ирландская деревня была бедна, и, следовательно, доходы от нее были низки — англо-ирландские дворяне не вылезали из седла, и жизнь их была бесконечно далека от современного мира промышленности и крупных городов. Как и у юнкеров, из поколения в поколение сын, следуя по стопам отца, шел служить в армию. Робертс, Уоллси и Китченер — все они были сыновьями военных, и, в отличие от многих английских офицеров, ни один из них не был богат, хотя все они имели достаточный годовой доход и, разумеется, были весьма честолюбивы». Барнет вполне мог бы продолжить эту параллель между англо-ирландским дворянством и прусским юнкерством. Помимо всего прочего, англо-ирландцы являлись колониальной аристократией. Многие из них занимали весьма жесткие позиции, что считалось естественным для землевладельцев, живущих среди покоренных крестьян. Ирландский протестантизм, окруженный католическим морем, мог принять прусский оттенок, имея мало общего с терпимостью и широтой взглядов, которые часто встречались среди английской аристократии. Вклад англо-ирландского дворянства в высшее руководство британской армией не ограничился только Китченером, Робертсом и Уоллси. Даже три наиболее известных британских генерала времен Второй мировой войны — Монтгомери, Брук и Александер — происходили именно из этой среды. Гарольд Александер, сын пэра и сам гвардеец, вышел из верхних слоев англо-ирландского дворянства. В 1919 г., во время гражданской войны в России, он командовал ополчением балтийских помещиков немецкого происхождения. Более состоятельные и преуспевающие, чем большинство прусских дворян, они в известном смысле могли считаться «сверх-юнкерами»; не удивительно, что и их командир из «сверх англо-ирландского» дворянства без труда нашел с ними общий язык.


bigbeast_kd: (Default)
Ни один здравомыслящий исследователь не станет отрицать существование аристократии в России или Англии девятнадцатого века. В Пруссии, несомненно, была своя знать, а также рядовое дворянство, однако по отношению к этой стране мы не можем говорить о национальной аристократической элите в том смысле, который привычен для России или Англии. Разумеется, в девятнадцатом веке Пруссия могла блеснуть значительным числом крупных аристократических семей. Они включали в себя Standesherren (члены бывших правящих родов Империи, потерявших свои престолы, но сохранивших статус владетельных домов - прим.мое), после 1800 г. ставших подданными королевства, и силезских магнатов. Лишь немногие аристократические семьи из Восточной Пруссии: Дона, Денхофы, Эйленберги и Лендорфы — с полным правом могли считаться аристократами, также, как и Путбусы из Померании. Что же касается прочих знатных семей Померании и Бранденбурга — Арнимов, Шуленбергов, Шверинов и еще нескольких — то вопрос о том, относятся ли они к истинной аристократии, оставался спорным. Наиболее знатные семьи Пруссии явно не стремились создать единую аристократическую элиту. Даже если не говорить о католиках, Standesherren протестантского вероисповедания отнюдь не считали, что силезские магнаты, и тем более Эйленберги или Арнимы, являются им ровней. В любом случае, к тому времени, когда прусская аристократия стала осознавать себя таковой, перспектива ее отношений с новым Рейхом вновь стала шаткой.
Read more... )

В Таблице 9.4 представлено семь аристократических семей из Восточной Пруссии, Бранденбурга и Померании, а именно графы Дона, Денхоф, Клейст, Шуленберг (видимо, все-таки Шуленбург - прим.мое), Финк фон Финкенштейн, Арним и Лендорф. В каждом поколении представителей этих семей, родившихся между 1775 и 1875 годами, примерно половина избрала для себя поприще армейского офицера. К ним не относятся те, кто просто выполнял определенные поручения в Ландвере или служил в запасе. Лишь среди представителей семьи Дона в последнем поколении энтузиазм по части военной карьеры явно пошел на убыль. Те же, кто не стал профессиональным военным, зачастую являлись главами семей и управляли крупными поместьями, но при этом некоторые из Fideikomissherren (доверенное лицо?, комиссар? - прим.мое) постоянно выполняли различные служебные поручения. Помимо армии, наиболее распространенной сферой деятельности был Ландрат, хотя многие члены семейств Денхоф, Лендорф и в особенности Дона занимали высокие должности при дворе. Учитывая положение этих семейств в Пруссии, не удивительно, что лишь немногие их представители избрали для себя дипломатическую карьеру.

Таблица 9.5. Прусское нетитулованное дворянство
ВСЕГОВОЕННЫЕ
Поколение 1 (рожд. 1775–1799)3821 (55,3 %)
Поколение 2 (рожд. 1800–1824)8551 (60 %)
Поколение 3 (рожд. 1825–1849)12580 (64 %)
Поколение 4 (рожд. 1850–1874)231105 (45,4 %)

В противоположность прусской аристократии, среди последней группы представителей нетитулованного дворянства популярность военной карьеры, судя по всему, значительно снизилась. При том, что 45,4 процента представителей этого поколения решили надеть военный мундир — а по современным стандартам это весьма значительный показатель, нельзя сбрасывать со счетов и то, что по сравнению с предыдущим поколением число военных снизилось почти на 20 процентов. Как и можно было ожидать, по сравнению с аристократами нетитулованные дворяне являли собой не только более крупную, но и намного более разнородную социальную группу. К 1815 г. некоторые ответвления этих семей уже не принадлежали к высшему классу, и члены их в большинстве своем занимали довольно незначительные государственные должности. Среди представителей двух последних поколений встречается небольшое количество эмигрантов, и столь же небольшое число людей, занимавшихся частной коммерцией. Намного более значительная часть посвятила себя исключительно управлению собственными земельными угодьями; несколько меньшую группу составляют государственные чиновники. В эту группу входят и Landräte (ландраты, главы немецких административных округов), хотя они составляют здесь меньшую часть, чем среди титулованных аристократов. По сравнению с соответствующими группами русского дворянства, здесь намного меньше средних и высших государственных чиновников, и почти нет дипломатов.
bigbeast_kd: (Default)
ТАБЛИЦА 9.2 Российские крупные землевладельцы
  Всего Военные  
Поколение 1 (род. в 1760—1799) 26 18 69,20%
Поколение 2 (род. в 1800—1824) 34 24 70,10%
Поколение 3 (род. в 1825—1874) 30 17 56,60%

ТАБЛИЦА 9.3. Российское нетитулованное дворянство
  Военные Гражданские служащие Всего
Поколение 1 (род. в 1775—1799) 53 (65,4%) 32 (39,5%) 81 (100%)
Поколение 2 (род. в 1800—1824) 35 (55,6%) 19 (30,2%) 63 (100%)
Поколение 3 (род. в 1825—1874) 29 (29,9%) 49 (50,5%) 97 (100%)

К представленным в Таблицах 9.2 и 9.3 данным относительно путей карьеры, избиравшихся представителями российской аристократии и рядового дворянства, необходимо относиться с некоторой долей скептицизма. Нельзя утверждать с уверенностью, что Н. И. Иконников, на чьих трудах по генеалогии основаны данные таблицы, не пропустил отдельных представителей дворянства или не обошел вниманием карьеры тех, область деятельности которых вообще не назвал. О поколениях, живших до 1861 года, он предоставляет более полную информацию, чем о тех, чей жизненный путь совпал с десятилетиями, непосредственно предшествовавшими революции. Таблицы 9.2 и 9.3 ни в коем случае нельзя рассматривать, как доказательство вырождения русского дворянства. В Таблице 9.2 собраны данные относительно деятельности шестнадцати крупнейших российских землевладельцев. В расчет берутся не только занятия глав семейств, но и всех их родственников по мужской линии — братьев, дядей, племянников — родившихся после 1760 года. В Таблице 9.3 представлены данные относительно занятий представителей мужской линии восемнадцати наиболее выдающихся, но нетитулованных семей, ведущих свои родословные от старомосковского дворянства; все данные касаются лишь тех, кто родился между 1775 и 1874 годами.

Из этих двух таблиц можно сделать заключение, что на протяжении девятнадцатого века военная служба утрачивала популярность среди русской аристократии и рядового дворянства. Примерно 70 процентов представителей высшей знати, рожденных до 1825 г., избрали для себя военную карьеру, меж тем как среди представителей следующего поколения их примеру последовало всего 56,6 процента. Более того, именно самые молодые представители последнего поколения испытывали наименьшую склонность к военной службе. Среди рядового дворянства количество офицеров уменьшалось еще заметнее: в поколении родившихся между 1775 и 1799 гг. военную карьеру избрали 65 процентов, в следующем поколении уже 55 процентов, а из тех, кто родился после 1825 г. — всего 30 процентов.

При всех допускаемых Иконниковым неточностях, отчетливая выраженность этой тенденции, наблюдаемой в обеих таблицах, позволяет предположить, что данные отражают реальную перемену, произошедшую в карьерных приоритетах. Среди рядового дворянства, уменьшению популярности военной службы сопутствовала неуклонно растущая популярность службы гражданской. Скорее всего, это также соответствует реальности, так как в России, как и в Венгрии, сыновья крупных помещиков, материальное положение которых ухудшилось в результате отмены крепостного права и упадка сельского хозяйства, вступали в быстро растущие ряды гражданских чиновников. При этом с точностью определить, кто является, а кто не является государственным служащим в императорской России, дело весьма мудреное; кроме того, Иконников, вероятно, охотно упоминает гражданские чины и должности, обходя при этом молчанием бытовавшие среди дворян занятия свободными профессиями или коммерцией. Но даже при этом среди членов семьи Арсеньевых, родившихся после 1850 г., можно, например, встретить тех, кто служил землемерами, докторами или страховыми агентами; предки их с презрением отвергли бы подобные занятия. Скорее всего, в аристократической среде примеры такой деятельности не встречались. Гражданская служба отнюдь не пользовалась у аристократов такой популярностью, как у нетитулованных дворян. Должности при дворе, как правило, хотя и не всегда, приносившие лишь почет, но не деньги, дипломатическая служба и членство в Государственном Совете, высшем органе законодательной власти империи, — все эти сферы, в отличие от обычных гражданских служб, являлись для аристократии излюбленным поприщем.
 
 
bigbeast_kd: (Default)
Относительное снижение влияния аристократии на офицерский корпус можно связать либо с тем, что вооруженные силы слишком разрослись и аристократия была уже не в состоянии сохранять монополию над ними, либо с тем, что представители высшего класса утолили свою тягу к военной службе. Если последнее предположение соответствует истине, его можно счесть признаком того, что аристократия становилась более современной: она перестала быть замкнутой военной кастой, обратив наконец свое внимание на бесчисленные новые возможности, предоставляемые развивающейся экономикой и общественной деятельностью. Разумеется, автор данной книги не в состоянии проследить все те карьеры, которые избирали десятки тысяч европейских аристократов. Пожалуй, это вообще за пределами чьих-либо возможностей, так как — особенно в случае с Россией — мы не располагаем достоверной статистической информацией, на основании которой можно сделать убедительные выводы и обобщения. Даже относительно Англии и Германии существует подозрение, что авторы генеалогических трудов склонны упоминать традиционные, признанные и престижные поприща, и при этом обходить молчанием виды деятельности более современные и связанные с требованиями жизни. Тем не менее, доступные нам свидетельства подтверждают, что образцы построения успешной карьеры, которым до 1914 г. следовали представители аристократии и нетитулованного дворянства, претерпели некоторые изменения, хотя эти изменения не были резкими или безоговорочными.
Read more... )
bigbeast_kd: (Default)
Война была одним из самых древних занятий аристократии. Корни английского и немецкого дворянства уходят в средневековое рыцарство. В обеих странах многие семьи из числа наиболее знатных могли проследить свою родословную вплоть до периода средневековья и назвать славных предков, а те, что не могли, усвоили корпоративные традиции, присущие их классу. В России также было исключительно много старинных фамилий, которые на протяжении столетий удерживали свой статус в аристократической придворной элите — от Московии до Империи. Аристократией Московии в ранние периоды были соратники Великого князя, составлявшие его дружину. В пятнадцатом веке, по мере роста военных нужд Московского государства и численного увеличения аристократии, развивалось и мелкое дворянство, которое в награду за военную службу получало земельные угодья в бессрочное владение.

 
 
bigbeast_kd: (Default)
 (Зайончковский Правительственный аппарат самодержавной России в 19 веке)

Рассмотрим сословное положение чиновничества и порядок присвоения чинов. Согласно введенной Петром I Табели о рангах, лицам, получившим первый гражданский чин — XIV класса, жаловалось личное дворянство в отличие от офицеров, которые, будучи произведены в первый обер-офицерский чин — прапорщика, становились потомственными дворянами. Потомственное дворянство чиновник получал при присвоении чина VIII класса — коллежского асессора. Помимо этого потомственное дворянство достигалось:
а) пожалованием,
б) чином и получением любого российского ордена.
Помимо этого чиновникам, состоящим на службе, разрешалось «просить потомственного дворянства», если «дед и отец состояли в службе в чинах, приносящих личное дворянство, не менее двадцати лет каждый».

Число чиновников VIII класса по сравнению с концом XVIII в. к 40-м годам XIX в. значительно увеличилось. По списку «состоящих в статской службе чинов первых осьми классов на 1796 год» (экземпляр без титула, хранящийся в библиотеке ЦГИА) чиновников этого класса насчитывалось 1524 человека, из них 566 человек военных. Согласно данным всеподданнейшего донесения Инспекторского департамента чинов гражданского ведомства от 29 декабря 1846 г., только коллежских асессоров насчитывалось 5411 человек (ЦГИА, ф. I отделения с.е.и.в. Канцелярии, оп. 2, д. 6829, ч. 55 «в», прил. 2).
 
Read more... )
По недостатку в твердых преградах, кои бы отделяли одно сословие от другого, каждый оставляет ремесло отца своего, пренебрегает наследственными для оного способами и усиливается получить каким бы то ни было образом права и преимущества высшего сословия...»
 
Все частные меры, предпринимаемые правительством, отмечает Васильчиков, не достигали цели, а поэтому он рекомендует издать закон, по которому потомственное дворянство могло приобретаться в результате достижения высших чинов. «Что касается до опасения возбудить неудовольствие, — писал он, — то опасение сие еще могло бы иметь место, если бы предполагалось преградить совершенно чиновникам возможность достигать потомственное дворянство, но в предположении, которое здесь ныне представляется, никому не преграждает путь к повышению чинами, а переносится лишь право поступления в дворяне на чины более значительные».
 
Надо сказать, что Николай I колебался в решении этого вопроса. Как рассказывает в своем дневнике М. А. Корф, Васильчиков неоднократно ставил вопрос перед императором о необходимости изменения закона о дворянстве и в конце концов подал ему цитированную выше «историческую записку». «Сначала, — пишет Корф, — государю мысль эта была очень неугодна. Я приписываю это не только тому, что она шла не от него, но и тому, может статься, еще больше тому, что тут шла речь об ограничении прав военных, которых государь всегда считает и называет своими». Николай I продолжал колебаться, однако Васильчиков, отличавшийся большим упорством, добился своего, и царь поручил разработать ему проект закона, который, как утверждал Корф, был составлен государственным секретарем Бахтиным и согласован с председателем Департамента законов Блудовым. Переданный в Государственный совет проект был рассмотрен в одно заседание, будучи предложен просто по высочайшему повелению без упоминания имени Васильчикова. Никаких прений при обсуждении проекта не произошло.
 
Таким образом появился манифест «О порядке приобретения дворянства службой». В качестве преамбулы в нем говорилось: «Издревле в России дворянство приобреталось службой, но условия приобретения оного по временам изменялись с изменением порядка военной и гражданской службы». Далее указывалось, что отныне первый обер-офицерский чин — прапорщика дает личное дворянство, а первый штаб-офицерский чин — потомственное. Это майор в пехоте и кавалерии и подполковник в артиллерии и инженерных войсках, где чина майора не было. Если лица, получившие первый обер-офицерский чин либо первый штаб-офицерский чин, уходили в отставку или переходили на гражданскую службу, то они теряли присвоенные им права: первые вместо личного дворянства получали личное потомственное гражданство, а вторые вместо потомственного — личное.

Первый гражданский чин коллежского регистратора давал звание личного почетного гражданина. Такое же звание имели чиновники XII и X классов. Чин IX класса — титулярного советника давал личное дворянство, так же как и чиновникам VIII, VII и VI классов. Чин V класса — статского советника приобщал к потомственному дворянству. В 1856 г. последовало изменение положения о дворянстве, связанное с изданием закона «О сроках производства в чины по службе гражданской».
 
Александр II рассмотрел предложение большинства Государственного совета по поводу производства в чины до V класса включительно и согласно с этим предложением отметил: «Но с тем, чтобы впредь дворянство приобреталось в гражданской службе только чином действительного статского советника, а в военной — чином полковника». Небезынтересно привести данные о численности дворянства в середине века. Они содержатся в «Кратком отчете о действиях Министерства внутренних дел с 1825 по 1850 гг.».
«Потомственных дворян в империи находится 253 068 человек, из них во владении своем на основании потомственного права имеют менее 10 душ крестьян 23 984 человека, вовсе ничего не имеют 148 685 человек, лично сами занимаются хлебопашеством 109 444 человека...»
Хотя сумма приведенных цифр в итоге и не сходится, да к тому же эти данные не совсем ясны, имея в виду смешение различных понятий, однако это единственные более или менее точные цифры о численности дворянства. По этому поводу в отчете говорилось: «В последних, наконец, годах (1846 и 1847) на основании особого высочайшего повеления министерством собраны в первый раз возможно точные повсеместные сведения о наличном числе и настоящем положении всех лиц, состоящих в дворянском звании».
 
Во второй половине XIX и начале XX в. положение в отношении получения потомственного дворянства путем производства в чины оставалось прежним, его давал чин IV класса, а на военной службе — чин полковника.

Если в дореформенный период дворянское звание давал любой российский орден, то во второй половине века, как указывалось в Своде законов издания 1876 г., это достигалось только получением высших степеней орденов, за исключением двух: всех степеней ордена Владимира и Георгия. Практически чиновник даже небольшого чина мог быть награжден орденом Владимира IV степени, который давался за 35-летнюю беспорочную гражданскую службу. Военные чины награждались за 25-летнюю службу. Однако эта возможность в 1887 г. была сильно ограничена. 6 августа был издан закон, по которому представление к Владимиру IV степени давало потомственное дворянство лишь тем лицам, которые прослужили в классных или обер-офицерских чинах не менее 20 лет, а также имели орден Анны II степени, получавшийся чиновниками не ниже VI класса. С 1900 г. потомственное дворянство давало уже получение ордена Владимира не IV, а III степени, которым награждались чины IV класса (действительные статские советники); они становились потомственными дворянами по получении Этого чина (независимо от награждения орденом).
 
Таким образом, получение потомственного дворянства путем награждения орденами было фактически отменено.
 

bigbeast_kd: (Default)
чтобы уж сегодня закрыть вопрос
 (Зайончковский Правительственный аппарат...)


Такой порядок существовал до 1856 г., когда вопрос о чинопроизводстве был пересмотрен. В этом году в Государственном совете рассматривался вопрос «Об определении общего срока производства в чины от XIV до V классов». Большинство членов Департамента законов (Д. Н. Блудов, Я. И. Ростовцев и др.) решительно высказались за ликвидацию преимуществ при производстве в чин для лиц, получивших образование. Они указывали, что

«Положение 1834 года, может быть полезное в свое время, оказывается ныне анахронизмом. Это разделило чиновников на две касты: как бы опричных и опальных; оно сделало из науки спекуляцию и окончательно увлекло в службу гражданскую всех просвещенных людей, что человек образованный не остается теперь ни купцом, ни фабрикантом, ни помещиком, все они идут в службу. Если мы останемся в колее, которая тащит просвещение... только чиновными привилегиями, то Россия вперед не пойдет ни по торговле, ни по мануфактурной промышленности, ни по улучшению земледелия и быта крепостных крестьян».

Таким образом, большинство членов Департамента законов критиковало Положение 1834 г., дававшее преимущество по службе лицам образованным. Они видели в этом преграду в первую очередь экономическому развитию страны. Большинство общего собрания Государственного совета (29 голосами против 13) поддержало точку зрения большинства департамента, высказавшегося за то, чтобы отменить преимущества в производстве в следующий чин как по образованию, так и по сословной принадлежности. Александр II утвердил мнение большинства.
В соответствии с этим были установлены новые сроки для производства в чины:
«При поступлении их (т. е. лиц, окончивших высшие и средние учебные заведения. — Авт.) в действительную гражданскую службу утверждаются в том классном чине, на который им дают право их ученая степень, звание или аттестат заведения, в коем они обучались».

Для производства в следующий чин устанавливались единые сроки независимо от образования и сословной принадлежности. При этом сохранилось два вида производства — «за выслугу» и «за отличие». Сроки производства за выслугу устанавливались следующие:
из XIV в XII, из XII в X, из X в IX и из IX в VIII — 3 года;
из VIII в VII, из VII в VI и из VI в V — 4 года.
При этом уже вторично изменялся чин, получение которого давало потомственное дворянство. При производстве же «за отличие» указанные сроки сокращались на один год.

Такой порядок чинопроизводства действовал до конца XIX в., когда вновь возник вопрос об его изменении. С этой целью была создана особая комиссия.
 
bigbeast_kd: (Default)
 Для производства в высшие чины никакого срока выслуги не устанавливалось, а «пожалование в оное во уважение отличных заслуг и ревностной службы зависит единственно от высочайшего соизволения». Такой порядок чинопроизводства существовал до 1834 г., когда было издано «Положение о производстве в чины по гражданской службе». Это положение устанавливало два вида производства: «Производство в чины вообще за усердие и похвальное отправление службы, начальством засвидетельствованное»;
«За отличия, состоявшие в каких-либо особенных подвигах и делах, на пользу службы совершенных, или доказавшие особенные труды и достоинства чиновника».
Отсюда устанавливалось два срока выслуги лет в том или ином чине: общий и за отличие. Кроме того, положение устанавливало три разряда по образованию, и по каждому из них определялись особые сроки выслуги в чинах, как общие, так и за отличие.
Read more... )
Для лиц первого разряда с высшим образованием были установлены следующие сроки производства в чины:
 
  Общие За отличие
из XIV в XII класс  3 года  2 года
из XII в X класс    3 года  2 года
из X в IX класс 4 года 2 года
из IX в VIII класс    
для дворян  4 года  2 года
для не дворян  6 лет  4 года
из VIII в VII класс  3 года  2 года
из VII в VI класс   3 года  2 года
из VI в V класс    4 года 3 года 

Для лиц второго разряда, а именно канцелярских служителей, имевших среднее образование, устанавливались следующие сроки получения классного чина:
для потомственных дворян — 1 год;
детей личных дворян, купцов I гильдии и священнослужителей — 2 года;
детей приказнослужителей, художников и ученых — 4 года.
Для лиц второго разряда были установлены следующие сроки производства в чины:

  Общие За отличие
из XIV в XII класс  4 года  3 года
из XII в X класс    4 года  3 года
из X в IX класс 4 года 3 года
из IX в VIII класс    
для дворян  4 года  3 года
для не дворян  10 лет  6 лет
из VIII в VII класс  4 года  3 года
из VII в VI класс   4 года  3 года
из VI в V класс    6 лет 4 года 

Канцелярским служителям, принадлежащим к третьему разряду и имевшим низшее образование, для получения первого классного чина требовалось:
потомственным дворянам — 2 года,
детям личных дворян, купцов I гильдии и детям лиц духовного звания — 4 года;
детям приказнослужителей, художников и ученых — 6 лет;
детям купцов II и III гильдий, мещан и представителей податных сословий — 12 лет.
Для лиц этой категории были установлены следующие сроки производства в чины:

  Общие За отличие
из XIV в XII класс  4 года  3 года
из XII в X класс    4 года  3 года
из X в IX класс 4 года 3 года
из IX в VIII класс    
для дворян  5 лет 3 года
для не дворян  10 лет  8 лет
из VIII в VII класс  6 лет 4 года
из VII в VI класс   6 лет 4 года
из VI в V класс    8 лет 6 лет

Таким образом, с одной стороны, предоставляются большие преимущества для дворян, во-первых, при производстве из канцелярских  служителей в первый классный чин и, во-вторых, при производстве в чин коллежского асессора.
С другой стороны, устанавливались существенные льготы по образованию. Сроки производства в чины первого разряда по образованию были более чем на 50% меньше, чем для лиц третьего разряда. По общим срокам — за выслугу — производились из XIV в VIII класс для первого разряда дворяне за 24 года, не дворяне — за 26 лет;
для второго разряда дворяне — за 30 лет, не дворяне — за 36 лет;
и, наконец, для третьего разряда дворяне — за 37 лет, а не дворяне — за 42 года.
 
bigbeast_kd: (Default)
(Зайончковский. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX веке)

Рассмотрим условия определения на службу и чинопроизводства. Все имевшие право поступления на государственную службу начинали ее с должности канцеляриста (за исключением тех, кто получил высшее образование). Канцеляристы подразделялись на четыре разряда в соответствии с происхождением.
К первому принадлежали потомственные дворяне;
ко второму — дети личных дворян, купцов первой гильдии и духовенства;
к третьему — дети приказнослужителей, купцов II и III гильдий и т. п.;
к четвертому — дети мещан и «вообще людей, вышедших из податных сословий», которые принимались на службу до закона 14 октября 1827 г.

Для всех этих разрядов устанавливались особые сроки выслуги первого классного чина. Лица, окончившие высшие учебные заведения, определялись на службу, получая одновременно соответствующий классный чин. Окончившие гимназии зачислялись канцелярскими служителями высшего по жалованью разряда, а окончившие гимназии со знанием греческого языка получали чин XIV класса, т. е. коллежского регистратора. Окончившие духовные семинарии приравнивались к окончившим университеты и, поступив на службу, получали классный чин.

Итак, за исключением лиц, окончивших высшие учебные заведения, вое остальные поступали на службу канцеляристами. Канцелярские служители, как уже говорилось, подразделялись по происхождению. Этим и определялся срок получения первого классного чина.

В XIX в. число чинов равнялось не 14, а 12. Чины XIII и XI классов — сенаторского секретаря и корабельного секретаря, хотя юридически не были уничтожены, но в гражданских ведомствах никому не жаловались («Устав о службе гражданской», стр. 301). Таким образом, Табель гражданских чинов состояла из следующих чинов:
XIV класс коллежский регистратор  
XII  класс  губернский секретарь
X    класс  коллежский секретарь 
IX   класс  титулярный советник
VIII  класс  коллежский асессор  
VII  класс  надворный советник      
VI класс  коллежский советник
V  класс   статский советник
IV  класс  действительный статский советник
III  класс  тайный советник                           
II   класс  действительный тайный советник
I    класс   канцлер или с начала 30-х годов  действительный тайный советник I класса. (Этот чин давался  очень редко. За более чем 80 лет  (до 1917 г. включительно) его имели буквально несколько человек.)

Канцелярские служители первого разряда производились в чин коллежского регистратора через 2 года, второго — через 4 года, третьего — через 5 лет и четвертого — через 12 лет. Для производства в чины из XIV класса в XII, из XII в X и из X в IX устанавливалась выслуга в три года. Производство же из IX в VIII, т. е. в чин коллежского асессора, для дворян осуществлялось через 4 года, для не дворян устанавливалась выслуга в 12 лет. Установление двоякого срока объяснялось тем, что чин коллежского асессора до 1845 г. давал получение звания потомственного дворянина.
 
Кроме того, как уже говорилось выше, для получения этого чина требовалось наличие университетского диплома или аттестата о сдаче соответствующего экзамена. Срок для производства в чин надворного советника устанавливался в 5 лет, из надворных советников в коллежские — тоже в 5 лет. Наконец, для производства в чин статского советника требовался четырехлетний срок службы в предшествующем чине. Но для производства в чин статского советника недостаточно было одной выслуги лет. Для этого требовались:
1) свидетельство о том, что представленный чиновник, по крайней мере десять лет, служил с ревностью и усердием;
2) что в числе разных должностей, по крайней мере два года, он действительно замещал место советника, прокурора или начальника какой-либо положенной по штату экспедиции (ст. 343).
Кроме того, требовался отзыв начальства, в котором указывались «отличные заслуги», которые он имел.
 
bigbeast_kd: (10 лет спустя)
Наткнулся на утверждение о том, что после знаменитой коронации Фридриха I в Кёнигсберге, следующим и последним тут короновался Вильгельм I. Как мальчик юноша молодой человек мужчина начитанный, тут же возмутился - я же прекрасно помню, что коронация Фридрихов-Вильгельмов проходила тут, в Кёнигсберге, в замковой кирхе.

Однако, выяснилось, что всему миру за пределами России ничего не известно о коронации королей Пруссии, исключая Фридриха I и Вильгельма I.

Напряженное следствие по делу конца света о коронации Фридрихов-Вильгельмов показало, что слово Krönung (коронация), равно как и Salbung (помазание), действительно, не употребляется. Вместо этого речь идет о Huldigung (присяге).

Дело пошло веселее, сразу нашлась куча медалей, отчеканеных по случаю Huldigung Фридрихов-Вильгельмов, и аккурат в те даты, когда их, по мнению русских историков "короновали".

В итоге, выяснилось, насмотревшийся на роскошь отцовской коронации Фридрих-Вильгельм I решил, что одной присяги вполне достаточно для короля. А все эти жесты с возлаганием на голову короны и помазанием благовониями - совершенно излишни. И не стал короноваться, ограничившись церемонией присяги.

Фридрих II, хоть и был культурным, воспитанным человеком, решил, что присяги вполне достаточно, а коронация - это пережиток непросвещенных времен. И тоже не стал короноваться. Что характерно, от этого легитимность королей Пруссии ни в малейшей степени не пострадала ни в глазах подданных, ни в глазах собратьев по профессии.

Так и повелось, похоже. По крайней мере, про Фридриха-Вильгельма I и Фридриха II известно, что они не короновались. Про остальных мне не удалось найти никаких сведений о коронации.

Вильгельм I, последний король Пруссии, решил после полуторавекового перерыва повторить церемонию самой настоящей коронации.

Однако новая традиция как-то не задалась - с образованием Германской Империи 18 января (170 лет спустя после церемонии Фридриха I) 1871 года Гогенцоллерны короновались уже как императоры.


Read more... )

Коронация Вильгельма I
bigbeast_kd: (10 лет спустя)
Зомбарт, ситуация в нулевые годы ХХ века:

Что же делает немецкий рабочий со своим (относительно) столь большим остатком от «необходимых» расходов? Тратит ли он больше на цели образования, на удовольствия, на союзы, на подати, на врачей? – Ничего подобного. Все, что он «сберегает» после расходов на квартиру, одежду, пищу, все это он пропивает. Всю разницу между «свободными» доходами американского и немецкого рабочего – и даже больше – поглощают расходы на спиртные напитки. В последнее время часто указывали, что, по-видимому, американский рабочий меньше потребляет алкоголя, чем его немецкий коллега. Я могу цифровыми данными подтвердить это наблюдение.

Из специально исследованных 2567 американских рабочих семейств почти половина совершенно воздерживалась от употребления спиртных напитков: лишь у 50,72 % вообще были расходы на последние. Но и у тех из них, которые употребляли алкоголь, расходы на «опьяняющие жидкости» («intoxicating liquors» – техническое обозначение «спиртных напитков» в статистике) были весьма невелики. Эти семейства ежегодно тратили в среднем 24,35 долл. (103 марки) (тамошние уроженцы – 22,28 долл., иноземцы – 27,39 долл.; больше всего тратили шотландцы – 33,63 долл. и немцы – 33,50 долл.); что составляет 3,19 % всех расходов. Если же расходы на спиртные напитки, делаемые пьющими семействами, причислить к общим расходам всех семейств, то получится, что средний расход на этот предмет равняется 12,44 долл. (52 марки), или 1,62 %. (Бюджеты семейств в Массачусетсе, к сожалению, не содержат никаких особых данных на этот счет.)

Для правильной оценки немецких цифр нужно принять во внимание, что алкоголь – а именно пиво – в Соединенных Штатах значительно дороже, чем у нас. Обычной мерой для местного изделия пива являются 2/10, в лучшем случае 3/10 литра, и это стоит в среднем 5 центов, т. е. около 20 пфеннигов. Немец получает, следовательно, за те же деньги, по крайней мере, двойное количество «напитка», а в Южной Германии, вероятно, и тройное. Впрочем, американское пиво несколько крепче, чем южно-германское. Теперь я приведу цифры анкеты немецких хозяйств. (У Мая нет особых цифр относительно употребления спиртных напитков.)

Относительно воздержанны рабочие Берлина. Они расходуют на пиво и водку в среднем ежегодно 111 марок, что составляет 6,64 % всех расходов. И все же, пожалуй, они пьют в четыре или пять раз больше, чем американцы.

Но чрезвычайно много на потребление алкоголя идет у южно-немецких семейств. Рабочие Карлсруэ расходуют на алкоголь в среднем 219 марок, т. е. больше, чем 1/5 расходов на хозяйство, 12,6 % всех расходов. И нам известно также, какое количество алкоголя получают они на эту сумму; семейство ежегодно потребляет в среднем 769 литров пива, 139 литров вина, 6 литров водки. На здоровье!

Несколько скромнее расходы на спиртные напитки у семейств Нюрнберга. Но и у них они составляют в среднем 143 марки, т. е. 9,61 % всех расходов, причем на пиво приходится 9,21 %. Принимая во внимание низкие цены на пиво в Нюрнберге, городе пива, можно сказать, что и здесь выпиваемое количество немногим уступает Карлсруэ. Итак, немецкое рабочее семейство тратит на алкоголь в три-четыре раза больше, чем американское, выпивает, следовательно, пожалуй в шесть-семь раз больше и отягчает свой бюджет расходами на этот предмет, по крайней мере, на ту же сумму, которую перерасходуют американцы на квартиру, пищу и одежду. В общем, вероятно, по выключении расходов на спиртные напитки, остающийся у рабочего свободный остаток составляет в Америке больший процент, чем в Германии.

bigbeast_kd: (10 лет спустя)
Демократическую бескровную революцию 1814 года в Норвегии организовал... наследный принц Датский Кристиан Фредерик.


Как и положено наследнику трона абсолютной монархии, ограниченной переворотом, находился в сложных, натянутых отношениях с королем. Тот отстранил его отца, своего дядю, от престола. Живо интересовался как естественными науками, так и прекрасным, занимая пост президента Академии Художеств. В разводе (жена открыто путалась с музыкантишкой Дю Пюи), имеет сына - единственного наследника датского престола по прямой мужской линии.

А в Норвегии... в Норвегии наступила черная полоса. За верность союзническому долгу страна заплатила очередной английской блокадой. Неурожай 1812 года закономерно привел к голоду в следующем году. Торговля снова прекратилась, а Дания фактически признала себя банкротом. Вот в такое веселое местечко и отправился на рыбацкой лайбе через кишащий крейсерами и каперами Каттегат переодетый моряком кронпринц.

Увы, о том, как новый штатгальтер справлялся с ситуацией, в обзорных работах не пишут. Спешат перейти к 1814 году.
Read more... )

Кристиан Фредерик не вернулся в столицу и сложил полномочия по "состоянию здоровья". Лишь официально отрекшись и вернув корону народу Норвегии в лице правительства, кронпринц въехал в Кристианию, ждать, когда уляжется непогода. 4 ноября Кристиан Фредерик ступил на датскую землю и в тот же день Карл XIII был избран новым королем Норвегии. Так много времени понадобилось, потому что стортинг существенно переписал конституцию, ограничив полномочия короля.

Многовековое владычество Дании подошло к концу. Остающимся под властью теперь уже шведского короля потомкам датчан, немцев, англичан и коренных норвежцев предстояло создавать свои народ, язык, культуру и государство.
bigbeast_kd: (10 лет спустя)
Долгое время Дании удавалось худо-бедно сохранять нейтралитет. Осенью 1807 года пришла пора делать выбор. Бони Н. хотел замкнуть кольцо континентальной блокады с севера, а лордов нервировала перспектива прибавления 18 датских линейных кораблей к французскому флоту. Принцу-регенту Фредерику предложили сдать военный флот на ответственное хранение Великобритании. За отказом в начале сентября последовал трехдневный ракетно-бомбовый удар по Копенгагену и увод ВМФ в Англию. Дания заключила в союз с Наполеоном, а для Норвегии начались шесть лет несчастий.

За Копенгаген еще ответите! - под таким девизом Россия объявила войну Англии

Read more... )
14 января 1814 года Дания подписала Кильский мир. Норвегия была передана Швеции. Норвежцы решили оскорбиться такой бесцеремонностью и устроили свою маленькую цветную революцию.
bigbeast_kd: (10 лет спустя)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] enjoy_england в Тайна холерного вибриона


«Если эта болезнь укоренится и распространится на наших островах, то невозможно представить себе тот кошмар, который могут повлечь за собой одни только финансовые проблемы. Не говоря уже о том, что это мгновенно и совершенно неизбежно парализует внутренний рынок: мы полагаем, что в империи нет ни одной страховой компании, принявшей во внимание в своих расчетах возможность бедствия, подобного тому мору, с которым мы сейчас сталкиваемся».

Read more... )


bigbeast_kd: (10 лет спустя)
Во всем виноват Колумб. Это он привез в Америку коров. ))) Шутка, как же их могли не ввезти? Особенно - кастильцы, с их-то многовековыми скотоводческими традициями. Без скота и жизнь не та. Для испанцев это было настолько привычным делом, что точную историю латиноамериканского скотоводства восстановить невозможно. Че тут записывать-то? Пасем себе и пасем, все и так понятно.
Read more... )


Единственным недостатком лонгхорнов был долгий период роста - зрелыми они считались с четырех лет, а максимальный вес набирали к 8-10 годам. С другой стороны, поскольку все это время на них не тратили ни цента - какая разница? Все равно никаких других кандидатов на горизонте не просматривалось.

Техасские лонгхорны, живущие сами по себе, и стали пищевой базой Дикого Запада во всех смыслах. Все эти ковбои, салуны, шерифы жили только постольку, поскольку на продуваемых ветрами Великих Равнинах гуляли сами по себе быки и коровы.


bigbeast_kd: (10 лет спустя)
Ну да, наследовавший дяде 28-летний султан Селим III получил не только поэтический дар от отца, но и сочинял неплохую музыку. Покровительствуемые им композиторы создавали новые стили и разрабатывали простую и легкую нотную запись, благодаря чему турецкая музыка сохранилась до наших дней.


Аудиенция Селима, портрет придворного живописца Константина Капидагли
Read more... )

За осторожность Селима заплатили жизнью и он сам и очень, очень многие подданные.

Profile

bigbeast_kd: (Default)
bigbeast_kd

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 02:56 pm
Powered by Dreamwidth Studios